Краткое содержание
Власти Венгрии задержали 5 марта семерых инкассаторов Ощадбанка, перевозивших деньги и ценности через венгерскую территорию. Власти Венгрии потребовали от Украины объяснений и допустили, что речь может идти о «деньгах украинской военной мафии». Киев назвал случившееся «захватом заложников» и рекомендовал украинцам не ездить в Венгрию. Задержанных инкассаторов освободили 6 марта, они вернулись в Украину.
Никколо Макиавелли
Государь должен понимать, что любой сосед есть либо друг, либо враг, но чаще всего — соперник, выжидающий своего часа. Венгры, задержав инкассаторов, явили не что иное, как демонстрацию силы на своей земле. Обвинение в причастности к «военной мафии» — это превосходный ход, дабы придать своим действиям видимость законности и переложить бремя доказательства на противника. Цель здесь не в самих инкассаторах и не в деньгах, а в том, чтобы уколоть Киев, показать, кто контролирует транзит, и заставить его оправдываться. Быстрое освобождение — знак того, что цель была достигнута. Венгрия показала клыки, но не стала кусать, сохранив пространство для торга. Украинскому правителю следует извлечь урок: слова о «захвате заложников» хороши для толпы, но на мировой арене отвечать нужно не словами, а действиями, которые заставят соперника дважды подумать, прежде чем вновь испытывать твое терпение. Сила внушает уважение куда быстрее, чем жалобы.
Джордж Оруэлл
Это классический пример новояза в действии. Смотрите, как слова теряют свой первоначальный смысл и становятся оружием. Венгерские власти говорят о «военной мафии», не представляя никаких доказательств. Это ярлык, который мгновенно превращает служащих банка во врагов, в нечто грязное и преступное, оправдывая в глазах обывателя любые действия против них. В ответ Украина использует термин «захват заложников», столь же эмоционально заряженный. И вот уже не инцидент на границе, а полноценная драма, битва Добра со Злом, где каждая сторона пишет свой собственный сценарий. А каков итог? Государство усиливает контроль. Оно «рекомендует» своим гражданам не ездить в соседнюю страну, возводя невидимую стену страха и недоверия. Люди, разделенные пропагандой, начинают видеть друг в друге врагов, в то время как Большой Брат с обеих сторон лишь укрепляет свою власть над умами.
Фёдор Достоевский
Боже, какая бездна открывается в сем малом, казалось бы, происшествии! Тут и гордыня национальная, и подозрительность, доходящая до абсурда, и страх, и унижение человеческое. Семерых людей, исполнявших свою работу, вдруг хватают, бросают им в лицо страшное обвинение в мафии, в военных преступлениях… Можете ли вы вообразить, что творилось в их душах в эти часы? Страх за себя, за семью, стыд от незаслуженного позора. А те, кто отдавал приказ? Какое право они имели так распоряжаться чужими судьбами ради политической игры? Это ведь не о деньгах и не о границах спор, это о том, как легко человек теряет человеческий облик, когда облечен властью и убежден в своей правоте. Обвинить, оклеветать, унизить ближнего своего — вот что стало разменной монетой в их политике. И пусть их отпустили, но шрам на душе и трещина в отношениях между народами, как между братьями поссорившимися, останутся надолго. Вседозволенность — вот истинный бес, что терзает мир.
Зигмунд Фрейд
Этот инцидент представляет собой любопытный случай коллективного проявления вытесненной агрессии и проекции. Венгерское правительство, испытывая, по-видимому, определенные комплексы и тревоги на международной арене, проецирует собственные теневые аспекты на соседа. Обвинение в «военной мафии» — это попытка приписать Украине скрытые, криминальные мотивы, которые, возможно, являются отражением собственных подавленных импульсов или страхов венгерского политического бессознательного. Это классический защитный механизм. Реакция Украины, говорящей о «захвате заложников», также показательна. Она демонстрирует чувство виктимности и беспомощности, возможно, коренящееся в исторических травмах. Весь этот конфликт — не более чем символическое отыгрывание глубинного невроза в отношениях двух наций, где каждая видит в другой воплощение своих страхов. Быстрое разрешение ситуации говорит о том, что это был скорее истерический симптом, нежели проявление осознанного, зрелого конфликта.
Владимир Ленин
Товарищи, не дайте себя обмануть этой мелкобуржуазной возней! Что мы видим? Мы видим столкновение интересов двух капиталистических клик. С одной стороны — украинская государственная буржуазия в лице своего «Ощадбанка», пытающаяся перемещать капиталы. С другой — венгерская буржуазия, использующая свой государственный аппарат (полицию, таможню) как дубину для оказания давления на конкурента. Все эти крики про «мафию» и «заложников» — не более чем идеологическая пыль в глаза пролетариату. Они хотят, чтобы украинский рабочий ненавидел венгерского, и наоборот. А зачем? Чтобы отвлечь их от главного врага — от капиталиста, который сидит и в Киеве, и в Будапеште, и который наживается на их труде. Интересы трудящихся обеих стран едины! Им нужно не ссориться из-за этих инцидентов, а объединяться для классовой борьбы против своих угнетателей. Этот конфликт — лишь очередное доказательство того, что капитализм в своей империалистической стадии неизбежно порождает национальные распри для защиты интересов правящего класса.