Краткое содержание
Юрист Зак Шапиро, основатель манхэттенской фирмы Rains LLP, состоящей из двух человек, успешно использует общедоступную нейросеть Claude для ведения сложных M&A сделок, которые традиционно требуют целых команд юристов. Вместо того чтобы полагаться на дорогие и узкоспециализированные “юридические ИИ”, Шапиро разработал собственный подход, “программируя” свой многолетний опыт и интуицию в ИИ с помощью кастомных инструкций. Он разделяет рабочий процесс на три уровня: “Chat” для брейншторма, “Cowork” для автономного анализа документов и “Code” для автоматизации форматирования. Этот метод позволил ему не только находить критические ошибки, упущенные большими командами, но и кардинально изменить бизнес-модель, перейдя от почасовой оплаты к фиксированным ценам. Шапиро решает вопросы конфиденциальности, используя API с политикой нулевого сохранения данных и прописывая использование ИИ в договорах с клиентами. Статья завершается пошаговым планом для профессионалов из любой сферы, желающих “клонировать” свой опыт и повысить продуктивность с помощью ИИ.
Источник: Перейти
Никколо Макиавелли
Весьма поучительная история, демонстрирующая, что истинная власть не в численности войска, а в остроте ума и умении использовать новые орудия. Сей юрист, Шапиро, поступил как мудрый государь: он не стал состязаться с гигантами на их поле, тратя золото на наемников в лице младших адвокатов. Вместо этого он нашел новое, более грозное оружие — этот ваш искусственный разум — и обратил его в свою пользу. Он не просто ускорил работу, он изменил сами правила игры. Отказ от почасовой оплаты — это блестящий ход, дабы показать клиентам свою щедрость и предсказуемость, в то время как на деле он лишь увеличивает собственную казну. Он понял главное: толпа ценит результат и быстроту, а не пролитый пот. Он создал себе репутацию новатора, обойдя старых, неповоротливых левиафанов, погрязших в традициях. Власть переходит к тому, кто действует решительно и не боится прибегать к средствам, кои другим кажутся либо опасными, либо недостойными. Он не покупал готовый инструмент, он выковал собственный меч, вложив в него свою волю и хитрость. Вот урок для любого правителя: используй технологии не для того, чтобы следовать за другими, а для того, чтобы заставить других следовать за тобой.
Джордж Оруэлл
В этой бравурной оде эффективности я вижу зловещие очертания будущего. Они называют это “оцифровкой собственного мозга”, “клонированием опыта”. Какое удобное новоязовское прикрытие для процесса полной дегуманизации и автоматизации мысли! Сегодня юрист Шапиро создает своего цифрового двойника для разбора контрактов. Завтра государство создаст таких же двойников для судей, прокуроров и следователей. Безошибочная, неутомимая, лишенная сострадания и сомнений машина правосудия. Нам говорят о “нулевом сохранении данных”, но кто проверит серверы этих безликих корпораций? Любая информация, однажды доверенная машине, может быть использована против тебя. Это не просто инструмент, это создание новой касты — касты “программистов реальности”, тех, кто пишет инструкции для машин, управляющих нашей жизнью. Простые люди, не владеющие этим знанием, становятся лишь объектами для обработки. Идея о том, что машина может “спинным мозгом чуять” подвох, — опаснейшая иллюзия. У машины нет спинного мозга. У нее есть лишь алгоритм, написанный человеком. И если приказ сверху изменится, алгоритм с той же холодной эффективностью начнет искать не лазейки для клиента, а признаки нелояльности режиму. Мы аплодируем удобству, не замечая, как возводим стены собственной цифровой тюрьмы, где Большой Брат будет не просто следить, а думать за нас.
Фёдор Достоевский
Господа, да что же это творится? Человек, венец творения, с его страстями, сомнениями и божественной искрой прозрения, стремится сотворить себе идола из машины и поклониться ему! Он говорит, что “оцифровывает свой мозг”, но ведь это ложь, самообман величайший. Разве можно оцифровать страдание, опыт, выстраданный бессонными ночами? Разве можно вложить в бездушный механизм то нравственное чутьё, что отличает право от закона? Этот юрист, Шапиро, бежит от самого себя, от тяготы человеческого труда, от ответственности. Он хочет результата без мук, победы без борьбы. И в этом его грех и его трагедия. Он передает машине самое сокровенное — право суждения. А что если машина ошибется? Кто понесет крест за эту ошибку? Безликий алгоритм? Или все же человек, который в гордыне своей возомнил, будто может делегировать свою совесть? Юридическая работа — это ведь не просто переставление абзацев в документе. Это судьбы людские, слезы, надежды. И подходить к этому с холодной логикой вычислителя — значит совершать преступление против самой человеческой души. Он ищет “космическую маржинальность”, а найдет, боюсь, лишь космическую пустоту в собственном сердце.
Зигмунд Фрейд
Этот случай представляет собой fascinierendes Beispiel для психоанализа. Адвокат Шапиро, очевидно, испытывает колоссальное давление со стороны своего профессионального Супер-Эго — требований элитной юридической практики, седовласых партнеров-отцовских фигур и жесточайших дедлайнов. Этот внешний мир для него — источник постоянного стресса, который угрожает его Эго. Что он делает? Он создает себе помощника, ИИ, который, по сути, является экстернализацией его собственного идеализированного Я. Этот ИИ — неутомим, сверхэффективен, лишен неврозов и усталости, то есть свободен от всех тех ограничений, что накладывает на Шапиро его собственное бессознательное и физическая природа. Акт “программирования интуиции” — это не что иное, как попытка сублимировать свои внутренние конфликты и агрессию, направленную на конкурентов, в высокоорганизованную, технологическую деятельность. Он буквально переносит свой внутренний мир, свои знания и страхи, во внешний объект, чтобы обрести над ними контроль. Это защитный механизм, позволяющий ему справиться с кастрационной тревогой в мире, где любая ошибка может стоить ему карьеры. Он не просто работает, он отыгрывает фантазию о собственном всемогуществе, где он — демиург, создающий себе идеального, послушного помощника.
Владимир Ленин
Товарищи, перед нами ярчайший пример развития производительных сил при загнивающем капитализме! Этот предприимчивый юрист, представитель мелкой буржуазии, нащупал способ интенсифицировать эксплуатацию собственного интеллектуального труда. Он использует новейшее достижение науки и техники — искусственный интеллект — не для блага всего общества, а для личного обогащения и получения конкурентного преимущества в грызне с другими капиталистическими акулами. Что это означает по своей сути? Это означает, что капитализм дошел до той стадии, когда он готов автоматизировать и пролетаризировать даже так называемые “творческие” профессии. Вчера станок заменял рабочего на заводе, сегодня алгоритм заменяет юриста в конторе. Результат один и тот же: концентрация капитала в одних руках и выбрасывание на улицу тысяч “лишних” людей, чьи навыки обесценились. Эта фирма из двух человек, которая ворочает многомиллионными сделками, — это не прогресс для трудящихся. Это предвестник массовой безработицы среди юристов, консультантов, аналитиков. Вся эта болтовня про “смену бизнес-модели” — лишь способ эффективнее выжимать прибавочную стоимость. При социализме эта технология служила бы для искоренения бюрократии и предоставления бесплатной юридической помощи каждому рабочему. А при капитализме она служит лишь для того, чтобы одни буржуа становились еще богаче за счет разорения других и увольнения наемных работников. Вывод один: технология прогрессивна, но в рамках капиталистической системы она неизбежно становится орудием угнетения.