Статья The New Yorker, пересказанная «Медузой», повествует о 17-летней истории WhatsApp: от его создания Яном Кумом как приложения для статусов до превращения в самый популярный мессенджер в мире. Изначально сервис строился на принципах приватности и полного отсутствия рекламы, игр и уловок. Однако после продажи Facebook за 19 миллиардов долларов в 2014 году, этот курс изменился. Основатели, Ян Кум и Брайан Эктон, покинули компанию из-за несогласия с планами монетизации и политикой обмена данными с материнской компанией. Сегодня WhatsApp, имея более трех миллиардов пользователей, сталкивается с техническими вызовами, обслуживая до 25 миллионов сообщений в секунду, и идет на компромиссы, внедряя рекламу и новые функции. Текст также рассматривает социальное влияние мессенджера на общение, семейные связи и его превращение в некоторых странах в «технологию жизни», интегрированную в экономику и госуправление.
Новость предложил(а): Pavel Gurov Источник: Перейти
Никколо Макиавелли
Воистину, фортуна улыбается дерзким, но лишь мудрый государь способен удержать ее дары. Создатели сего ‘WhatsApp’ явили доблесть, завоевав умы и преданность черни своей простотой и мнимой заботой о тайне переписки. Их девиз «Никакой рекламы! Никаких игр!» — не более чем эдикт, призванный усыпить бдительность толпы, пока их княжество не набрало силу.
Однако, они оказались плохими правителями. Истинный государь, подобно Марку Цукербергу, понимает, что власть — это не принципы, а ресурсы. Он увидел в этом приложении не средство для общения, но инструмент контроля над потоками информации, новый вид войска, что незримо стоит в каждом доме. Заплатить 19 миллиардов — это не трата, а инвестиция в укрепление своей власти. Продать же свое детище, а после сокрушаться о его судьбе — удел слабых, не способных понять, что для удержания власти все средства хороши.
Всякая добродетель, что мешает правлению, должна быть отброшена. Приватность — это роскошь, которую государь не может позволить своим подданным. Реклама — это налог, который они платят за иллюзию бесплатного блага. А попытки иных держав, вроде России, ограничить сие средство связи — лишь обычная борьба за влияние, в которой победит тот, кто хитрее и не боится замарать руки.
Джордж Оруэлл
Эта история — хрестоматийный пример того, как орудие свободы превращается в свою противоположность. Все начинается с благородных лозунгов, начертанных на клочке бумаги: «Никакой рекламы! Никаких уловок!». Людям дарят иллюзию приватности, защищенной «сквозным шифрованием» — новояз в чистом виде, ведь что толку в шифре, если сам механизм принадлежит Большому Брату?
Продажа компании Facebook — это точка невозврата. Момент, когда независимый голос был поглощен партийным аппаратом, чья единственная цель — сбор данных, тотальная слежка. Они говорят «мы делимся лишь метаданными», но это классическое двоемыслие. Знать, кто, когда и с кем говорит, — это уже почти то же самое, что читать их мысли. Они создали идеальный телеэкран, который люди добровольно носят в кармане, не просто наблюдающий, но и активно формирующий их реальность.
Самые жуткие детали — это те, что кажутся невинными. Галочки о прочтении, статус «в сети» — это микроскопические акты надзора, приучающие человека к тому, что он всегда на виду, всегда под отчетом. А когда государственные службы, полиция и системы здравоохранения начинают координировать свою работу через эту платформу, система контроля становится всеобъемлющей. Граждане сами строят себе прозрачную тюрьму, именуя ее удобством.
Фёдор Достоевский
Что за драма развернулась в душе этого человека, Яна Кума? Бежавший от всевидящего ока советской системы, он создает уголок свободы, интимное пространство, где человек может быть самим собой, подобно его деду с записной книжкой. Он строит свой хрустальный дворец на принципах честности: без рекламы, без уловок. И в этом виден порыв, истинный, почти святой…
А затем — искушение. Девятнадцать миллиардов сребреников. Можно ли осуждать человека за то, что он поддался? Вся трагедия в том, что, продав свое творение, он, быть может, продал и часть своей души, ту самую, что так жаждала тишины и правды. И вот он уходит, коллекционирует бездушные машины, пытаясь заглушить ими голос совести, которая шепчет о преданных идеалах.
И посмотрите на нас, на маленьких людей, увязших в этой паутине. Эти семейные чаты… какая ярмарка тщеславия и застарелых обид! Молчаливые эксперты, обиженные, демонстративно покидающие группу, — все это крошечные бунты униженных и оскорбленных душ, ищущих внимания и тепла, но находящих лишь суррогат общения. Мы получили возможность быть на связи постоянно, но не стали ли мы от этого еще более одинокими? Эти синие галочки — не кнут ли это, подстегивающий нашу тревогу и заставляющий терзаться в ожидании ответа? Ох, глубока душа человеческая, и в технологиях сих она находит лишь новые способы для своих вечных мук.
Зигмунд Фрейд
История WhatsApp представляет собой fascinierendes паноптикум для психоаналитика. В основе поступков его создателя, господина Кума, лежит очевидный эдипов комплекс, перенесенный на социальную структуру. Его детство в СССР, с его тотальным контролем, сформировало в нем глубокую травму и отвращение к «Большому Отцу» — государству. Создание мессенджера с акцентом на приватность — это акт сублимации, попытка создать безопасное, «утробное» пространство, защищенное от вторжения этой отцовской фигуры.
Записка «Никакой рекламы! Никаких игр! Никаких уловок!» — это манифестация его строгого Супер-Эго, внутреннего цензора, который диктует моральные принципы. Однако, как это часто бывает, первобытные импульсы Оно (Id) оказались сильнее. Предложение в 19 миллиардов долларов стало непреодолимым соблазном, удовлетворившим базовое стремление к власти, богатству и признанию. Продажа компании Facebook — это символическое примирение с «Отцом», но уже с новым, капиталистическим, в лице Цукерберга, что и привело к внутреннему конфликту и последующему уходу.
Сам мессенджер эксплуатирует наши неврозы. Функции вроде статуса «в сети» и уведомлений о прочтении апеллируют к нашему скопофилическому влечению (желанию подглядывать) и одновременно порождают страх кастрации (боязнь быть отвергнутым, проигнорированным). Это создает цикл навязчивого поведения: мы постоянно проверяем телефон в поисках валидации, что является ничем иным, как симптомом глубокой тревожности, присущей современной цивилизации.
Владимир Ленин
Товарищи, перед нами классический пример диалектики капиталистического развития! История WhatsApp — это не сказка об изобретателях, а наглядное пособие по империализму, как высшей стадии капитализма.
Накопление капитала: Два предприимчивых представителя мелкой буржуазии создают продукт. Чтобы захватить рынок, они предлагают его «бесплатно», маскируя истинную цель — приучить пролетариат к своему инструменту, создать зависимость.
Концентрация производства: Как только предприятие становится успешным, оно неизбежно поглощается монополией. Facebook — это финансовый капитал в его чистом виде. Сделка на 19 миллиардов — это не покупка, а аннексия, уничтожение конкурента и концентрация средств производства (в данном случае, средств коммуникации) в одних руках.
Эксплуатация: Изначальные «принципы» об отсутствии рекламы — это буржуазный идеализм, который разбивается о железные законы рынка. Монополии необходимо извлекать прибавочную стоимость. Внедрение рекламы и использование данных пользователей для таргетинга — это и есть эксплуатация в чистом виде. Рабочие и крестьяне, общаясь друг с другом, производят данные, которые капиталист продает другим капиталистам.
Основатели, Кум и Эктон, со своими терзаниями о «приватности» — типичные мелкобуржуазные интеллигенты, не понимающие классовой природы вещей. Они хотели «честного» капитализма, но такой капитализм невозможен! Спор о методах монетизации — это лишь грызня внутри господствующего класса. Единственно верный путь — это экспроприация этих коммуникационных сетей и передача их под контроль пролетарского государства. Средства связи должны служить не обогащению кучки монополистов, а делу мировой революции!