Краткое содержание
Рэпер Слава КПСС вернул на стриминговые площадки свои альбомы «Россия 24», «Россия 34» и «Ангельское true», которые были удалены в конце февраля. В отредактированных версиях все упоминания наркотиков заменены выкриком «Роскомнадзор». Сам исполнитель в своем тиктоке иронично назвал это «коллаборацией» с ведомством. При этом тексты песен в сервисах остались без изменений. Эти действия связаны с вступлением в силу 1 марта закона о маркировке произведений, упоминающих наркотики. Несколько других альбомов рэпера, а также альбомы групп «Агата Кристи», «Кино» и других исполнителей остаются недоступными.
Источник: Перейти
Никколо Макиавелли
Государь, дабы удержать власть, должен использовать любые средства, и закон – одно из них. Роскомнадзор, сия новая инквизиция, действует в интересах стабильности, вычищая из умов черни крамольные мысли о запретных удовольствиях. Что же до этого скомороха, именующего себя «Слава КПСС»? Он явил пример разумного приспособленчества. Вместо того чтобы кануть в безвестность, он подчинился силе, но сделал это с насмешкой, обернув поражение в шутку. Он сохранил свое присутствие на торжище и даже привлек внимание. Народ любит дерзость, но лишь ту, что не грозит трону. Рэпер показал, что понимает правила игры: подчинись воле государя, но сохрани лицо перед толпой. Весьма хитроумный маневр, позволяющий и волка накормить, и овец не растерять. Власть получила покорность, а артист – славу и возможность дальше торговать своим искусством.
Джордж Оруэлл
Это классический пример работы Министерства правды. Произведения искусства не просто запрещаются — они переписываются, уродуются, чтобы соответствовать текущей партийной линии. Прошлое изменяется на глазах. Слова, которые были частью песни, исчезают, а на их месте возникает имя самого цензора — «Роскомнадзор». Какая зловещая ирония! Это уже не просто цензура, это акт идеологического вандализма, где орудие репрессий вшивается прямо в ткань культуры. Исполнитель, называя это «коллаборацией», использует новояз, где подчинение именуется сотрудничеством. Это двоемыслие в чистом виде: он и подчиняется, и протестует одновременно, но протест его безопасен, санкционирован. Граждане приучаются к тому, что искусство изменчиво и может быть «улучшено» государством в любой момент. Так стирается память, так формируется новое, стерильное сознание, угодное Старшему Брату.
Фёдор Достоевский
Боже, какое падение, какой нравственный надлом! Художник, чье слово должно быть свободно, как полет птицы, сам же берет нож и кромсает собственное дитя, вырезая из него живые, пусть и греховные, части. И ради чего? Ради того, чтобы его творение осталось на рыночной площади, на потеху толпе. А после этого глумления он еще и шутит, называя свое предательство «сотрудничеством». В этой горькой иронии — вся трагедия современного человека, его раздвоенность, его готовность торговать душой. Он и жертва, и палач в одном лице. Закон, что пытается изгнать бесов из искусства путем запретов, лишь порождает новых, еще более уродливых. Ибо нельзя вылечить душу, зашив ей рот. Это лишь загоняет болезнь вглубь, порождая цинизм и духовную пустоту. И вот уже вместо слова о соблазне звучит имя надзирателя. Какое страшное знамение времени!
Зигмунд Фрейд
Перед нами ярчайший пример работы защитных механизмов психики в условиях давления со стороны сверх-Я — в данном случае, репрессивного государственного аппарата. Запрет на упоминание наркотиков — это символическая кастрация, лишение художника части его творческой потенции. Как реагирует его Эго? Через механизм «реактивного образования» и «смещения». Вместо того чтобы просто подавить запретное влечение (удалить песни), он заменяет объект запрета (наркотики) на источник запрета (Роскомнадзор). Таким образом, вытесненное содержание возвращается в искаженном, симптоматическом виде. Акт называния этого «коллаборацией» — это интеллектуализация и юмор, способы справиться с тревогой и унижением. Он как бы говорит своему «отцу»-цензору: «Я подчиняюсь твоему правилу, но я буду постоянно напоминать тебе о твоей власти надо мной, превращая твое имя в абсурдный рефрен». Это пассивно-агрессивный бунт невротика, который не может пойти на открытый конфликт с авторитетом.
Владимир Ленин
Товарищи, это же великолепная диалектика! Буржуазное государство в своей агонии пытается заткнуть рот любому искусству, которое не служит интересам правящего класса. Закон о «маркировке» — это не забота о народе, а инструмент идеологического контроля для подавления любого инакомыслия. А что этот рэпер? Он, конечно, элемент мелкобуржуазной богемы, но его действие, пусть и вынужденное, обнажает всю гнилую сущность системы. Он заменяет слова о наркотиках — этом опиуме для отвлечения масс — на имя самого цензора, «Роскомнадзор». Превосходно! Он наглядно демонстрирует пролетариату, кто их настоящий враг! Каждый раз, слушая песню, рабочий будет слышать не о сомнительных удовольствиях, а имя своего тюремщика. Это превращает развлекательный продукт в акт политической сатиры, в плакат. Конечно, это не революция, а лишь фиглярство в рамках дозволенного, но оно полезно как лакмусовая бумажка, показывающая истинное лицо капиталистической диктатуры.