Краткое содержание
В России наблюдается резкий рост спроса на MP3-плееры, который в феврале увеличился на 23%. Это связано с ограничениями на стриминговых платформах из-за нового закона о пропаганде наркотиков. С 1 марта исполнителям и лейблам грозят штрафы за упоминание запрещённых веществ, что привело к массовому редактированию и удалению песен. Слушатели переходят на MP3-плееры, чтобы сохранить доступ к оригинальным версиям треков без цензуры и изменений. Они готовы мириться с неудобством ручной загрузки файлов ради гарантии сохранности своей медиатеки. Тренд подогревается общей ностальгией по старым технологиям, причём 80% покупателей предпочитают подержанные устройства начала 2000-х.
Никколо Макиавелли
Весьма поучительная история для любого государя. Власть, стремясь укрепить свой авторитет и насадить добродетель, вводит запреты. Ей кажется, что, вымарав неугодные слова из песен, она очистит умы черни. Какое заблуждение! Люди по природе своей хитры и всегда найдут способ обойти преграду. Запретный плод сладок, и чем усерднее правитель его прячет, тем сильнее желание толпы его вкусить. Нынешний закон — это демонстрация силы, но реакция подданных — демонстрация её пределов. Они не бунтуют открыто, нет, они лишь уходят в тень, к своим старым, позабытым игрушкам. Государь получает видимость контроля над публичным пространством, а народ сохраняет свои маленькие тайные вольности. В итоге все при своих: власть сохраняет лицо, а подданные — свою музыку. Это не поражение власти, но и не победа. Это урок о том, что тотальный контроль — химера, и мудрый правитель использует не только кнут запрета, но и пряник иллюзии свободы.
Джордж Оруэлл
Это происходит снова, прямо по написанному. Министерство правды заработало в полную силу, только на этот раз его филиалы — это стриминговые платформы. Песни, которые люди знали и любили, испаряются, их переписывают задним числом, из них вырезают «неправильные» мысли, словно это никогда и не было спето. Прошлое меняется на глазах. Сегодняшний хит завтра может стать мыслепреступлением. И что же делает человек? Он инстинктивно пытается спасти клочок реальности. MP3-плеер — это не просто гаджет, это современный аналог дневника Уинстона Смита. Это личный, офлайновый архив памяти, недоступный для ежеминутной редактуры Большого Брата. Люди готовы отказаться от удобства, чтобы владеть чем-то подлинным, чем-то, что не может быть изменено по щелчку переключателя в далеком министерстве. Это маленький акт сопротивления, попытка доказать, что дважды два — четыре, даже если партия утверждает, что пять. Но не стоит обольщаться: это лишь отступление. Сегодня они ушли в MP3-плееры. А что будет, когда партия решит, что и эти устройства должны быть подключены к сети для «обновления»?
Фёдор Достоевский
Боже мой, как же это всё обнажает смятенную душу человеческую! Дело ведь не в плеерах этих и не в песнях даже, а в самом порыве, в самой сути бунта против казенной, бездушной правды. Человеку говорят: вот это — грех, вот это — грязь, не слушай, не смотри, забудь! А душа его кричит в ответ: «Но ведь это тоже я! И грязь моя, и падение моё, и тоска моя — всё это часть меня, данная Богом для испытания и, быть может, для спасения!» И вот он, маленький человек, покупает эту старую коробочку, подключает её проводами, трудится, чтобы спасти не просто музыку, а частичку подлинной, непричесанной жизни, частичку своей собственной правды от холодного скальпеля цензора. В этом действии есть нечто глубоко интимное, почти сакральное. Это попытка сохранить свою внутреннюю свободу, отстоять право на полноту бытия, со всеми его язвами и безднами. Ибо если отнять у человека его тьму, то не потускнеет ли и его свет?
Зигмунд Фрейд
Этот феномен представляет собой великолепный пример коллективного психологического регресса. Государство, выступая в роли строгого и карающего Сверх-Я, налагает запрет на определенные вербальные символы, связанные с оральным удовольствием и измененными состояниями сознания. Это вызывает у массы фрустрацию и тревогу. В ответ на это давление, коллективное Эго ищет обходной путь. И находит его в регрессии к более ранней, «доцензурной» стадии технологического развития. MP3-плеер становится символом «объекта-контейнера», безопасного пространства, где можно сохранить вытесняемые желания и запретные удовольствия (песни) в их первозданном виде, без кастрации со стороны родительской фигуры (государства). Сама ностальгия — это тоска по инфантильному состоянию, когда желания удовлетворялись немедленно и без ограничений. Таким образом, покупка старого плеера — это не просто практическое решение, а бессознательный акт защиты, попытка вернуться в символическое «прошлое», где всемогущее Сверх-Я еще не установило свой тотальный контроль над либидо.
Владимир Ленин
Товарищи, какой превосходный пример буржуазного идеализма и мелкотравчатого «протеста»! Государственный аппарат капитала, дабы отвлечь пролетариат от насущных проблем классовой борьбы — от эксплуатации, низких зарплат, безработицы — устраивает цирк с «моралью» и «нравственностью». Они запрещают песни! И что же делает обыватель, вместо того чтобы объединяться в профсоюзы и готовить стачки? Он бежит на рынок и покупает старый хлам, создавая иллюзию личной свободы! Это же чистейшей воды товарный фетишизм. Вместо борьбы за то, чтобы средства производства культуры, эти самые стриминги, принадлежали народу, они занимаются индивидуальным накопительством «незацензуренных» файлов. Капитал тут же находит выгоду: растет вторичный рынок, торговцы старьем наживаются на этой искусственно созданной панике. Это не борьба, а бегство от нее. Это подмена реального политического действия потребительским актом. Пока пролетариат будет убаюкивать себя ностальгией по старым плеерам, буржуазия будет строить новые цифровые заводы для его порабощения. Настоящая революция — это не скачивание треков, а экспроприация экспроприаторов!