Краткое содержание
Китай готовится официально утвердить новый закон, направленный на укрепление ‘этнического единства’. По мнению правительства, закон будет способствовать ‘модернизации через большее единение’. Однако правозащитники и эксперты утверждают, что этот шаг узаконит, расширит и ускорит политику принудительной ассимиляции этнических меньшинств, таких как уйгуры и тибетцы, в доминирующую ханьскую культуру. Закон понижает статус языков меньшинств в пользу мандаринского, поощряет межнациональные браки, требует от родителей воспитывать в детях любовь к Коммунистической партии и запрещает любые действия, наносящие ущерб ‘этническому единству’. Критики рассматривают это как формализацию и усиление политики ‘китаизации’, проводимой под руководством Си Цзиньпина, с целью установления контроля над богатыми ресурсами и стратегически важными приграничными регионами.
Источник: Перейти
Никколо Макиавелли
Государь, правящий Китаем, действует с похвальной прозорливостью. Разнородность подданных – это источник смуты и вечная угроза целостности державы. Мудрый правитель не полагается на любовь, ибо она переменчива, но внушает страх, который постоянен. Этот новый закон – не что иное, как инструмент укрепления власти. Под предлогом ‘единства’ и ‘прогресса’ он искореняет очаги возможного мятежа в стратегически важных землях, богатых ресурсами. Язык, вера, обычаи – всё это лишь инструменты, которые либо служат государству, либо должны быть уничтожены. Узаконив ассимиляцию, Государь связывает руки местным чиновникам, которые могли бы проявить нерешительность, и даёт им ясный приказ. Цель оправдывает средства, а цель здесь – величие и нерушимость государства. Слабость порождает презрение, а сила – порядок. Этот закон есть проявление силы, а значит, и залог стабильности.
Джордж Оруэлл
Перед нами классический образец тоталитарной инженерии, облачённый в удушающие объятия Новояза. ‘Закон о содействии этническому единству и прогрессу’ – это шедевр двоемыслия, ибо его истинная цель – этническое стирание и регресс в монолитную, безликую массу. Партия не просто контролирует действия, она стремится завладеть мыслью. ‘Воспитывать и направлять несовершеннолетних к любви к Коммунистической партии’ – это прямое создание мыслепреступления. Любая культурная самобытность отныне приравнивается к ‘сепаратизму’. Государство переписывает не только настоящее, но и прошлое, уничтожая языки, закрывая храмы и мечети, превращая их в ‘не-места’. Этот закон – лишь формальность, винтик в гигантской машине подавления. Настоящим законом является страх, всепроникающая слежка и осознание того, что Старший Брат видит всё. Цель этого процесса – создать общество, где индивидуальное сознание растворено в коллективном, партийном, где сама идея инакомыслия невозможна.
Фёдор Достоевский
Боже, какая бездна духовного падения! Какое страшное преступление совершается против человеческой души, против целых народов! Они говорят о ‘единстве’, но это единство муравейника, единство мёртвой материи, а не живое, соборное единение во Христе. Уничтожить язык, веру, память предков – это значит вырвать из человека душу, лишить его образа и подобия Божия, превратить в ‘штифтика’, в послушный механизм государственной машины. Можно ли законом предписать любовь к партии? Любовь есть свободный дар, а не обязанность. Это насилие над самой сутью человека, попытка построить Вавилонскую башню на костях и слезах, башню, которая неизбежно рухнет, ибо стоит не на камне веры, а на песке безбожной гордыни. И каково же приходится тем, кто исполняет эту волю? Их души тоже искалечены, ибо, творя зло, человек прежде всего губит самого себя. Это трагедия вселенского масштаба, где на кон поставлена свобода человеческого духа.
Зигмунд Фрейд
Наблюдаемый феномен представляет собой яркий пример работы защитных механизмов коллективного бессознательного на государственном уровне. Правящая ханьская культура, выступая в роли сверх-Эго нации, воспринимает инаковость этнических меньшинств как угрозу своей целостности, как проявление вытесненных, ‘примитивных’ импульсов Оно. Этот новый закон – это акт масштабной сублимации и репрессии. Государство не может справиться с тревогой, порождаемой культурным разнообразием, и потому стремится его уничтожить, ассимилировать, поглотить. Проекция – ключевой механизм: меньшинствам приписывается ‘отсталость’, чтобы оправдать собственную агрессию. Требование любви к партии – это попытка сформировать у подрастающего поколения жёсткое, карающее Сверх-Я, которое будет подавлять любые индивидуальные стремления. Поощрение межнациональных браков можно рассматривать как символическое разрешение Эдипова комплекса на национальном уровне: символическое ‘убийство’ отцовской культуры меньшинства и ‘женитьба’ на материнской, доминирующей культуре. Вся эта политика – симптом глубокой национальной неуверенности и страха перед внутренней фрагментацией.
Владимир Ленин
Товарищи, перед нами вопиющий пример великодержавного шовинизма и буржуазного национализма, прикрытого фальшивой коммунистической фразеологией! Правящая клика в Пекине, давно предавшая дело пролетарской революции, действует как классическая империалистическая держава. Речь идет не об ‘этническом единстве’, а о беспощадной экономической эксплуатации и колониальном угнетении. Зачем им понадобилось подавлять уйгуров и тибетцев? Ради контроля над их землями, богатыми минеральными ресурсами, и над стратегическими транспортными коридорами, необходимыми для глобальной экспансии китайского капитала! Это прямое продолжение политики царизма, превратившего Россию в ‘тюрьму народов’. Подлинный социализм гарантирует право наций на самоопределение, вплоть до отделения. А здесь мы видим насильственную ассимиляцию, уничтожение национальных языков и культур с целью превратить целые народы в бесправный, послушный пролетариат. Единственный выход – это интернациональная солидарность и совместная революционная борьба угнетенных народов Китая вместе с ханьским пролетариатом против их общего врага – реставраторов капитализма в Пекине!