Краткое содержание
В России наблюдается резкий рост спроса на MP3-плееры, который в феврале увеличился на 23%. Это связано с ограничениями на стриминговых платформах из-за нового закона о пропаганде наркотиков. С 1 марта за упоминание запрещённых веществ в треках исполнителям грозят штрафы, что привело к массовому редактированию и удалению песен. Слушатели переходят на MP3-плееры, чтобы гарантированно сохранить свою музыку в неизменном виде, несмотря на неудобство ручной загрузки файлов. Тренд подогревается общей ностальгией по старым технологиям, причём 80% покупателей предпочитают бывшие в употреблении винтажные модели.
Источник: Перейти
Никколо Макиавелли
Государь, вводящий запреты, должен предвидеть пути, коими чернь попытается их обойти. Взгляните: власти наложили узду на слова в песнях, и что же? Народ не взбунтовался, но нашел лазейку в прошлом — в этих маленьких коробочках для музыки. Сие не бунт, но хитрость, достойная внимания. Государь выигрывает дважды: во-первых, он демонстрирует свою власть, заставляя искусство само себя кастрировать. Во-вторых, он позволяет подданным тешить себя иллюзией свободы, покупая старые безделушки. Это отвлекает их от мыслей о подлинном контроле. Мудрый правитель не станет пресекать эту торговлю. Напротив, он может обложить ее налогом или даже взять под свой контроль, ибо любая потребность народа, даже самая малая, есть рычаг для управления им. Цель оправдывает средства, а цель здесь — покой в государстве, пусть и достигнутый через столь незначительные уступки мнимой свободе.
Джордж Оруэлл
Это до боли знакомая картина. Министерство правды в действии, только на сей раз его филиалы — это стриминговые корпорации. Песни «подчищаются», слова и строчки «вырезаются» — это и есть новояз в его музыкальной форме. Прошлое изменяется на глазах. Трек, который вы слушали вчера, сегодня уже не существует в своей первозданной форме. Его реальность стерта, заменена на идеологически выверенную версию. И люди, инстинктивно чувствуя это, бегут. Они бегут не в будущее, а в прошлое, к этим архаичным MP3-плеерам. Эти устройства — своего рода «дыры в памяти», островки неподконтрольной реальности, где можно сохранить фрагмент настоящего, неискаженного прошлого. Покупка плеера — это не просто ностальгия, это акт интеллектуального сопротивления. Это попытка сказать: «Я помню, как было на самом деле». Но система всепроникающа. Сегодня они контролируют стриминг, завтра — интернет, а послезавтра доберутся и до этих маленьких коробочек, объявив их носителями мыслепреступлений.
Фёдор Достоевский
И вот опять… душа человеческая, стесненная, ищет выхода. Дело ведь не в плеерах этих, не в железках. Дело в поруганной правде, в искаженном слове художника. Когда у песни, у творения, вырывают сердце — слова, в которых, может, и была вся боль, вся суть, — что остается? Лишь безжизненная оболочка. И человек, существо по природе своей стремящееся к истине, чувствует эту фальшь, эту мертвечину. Он бежит от нее, как от чумы. Он готов терпеть неудобства, возиться с проводами, только бы прикоснуться к подлинному, к нетронутому. В этом стремлении сохранить песню целиком есть нечто глубоко нравственное, почти религиозное — желание сберечь святыню от осквернения. Это тихий бунт маленького человека против большой лжи, попытка отстоять свой крохотный уголок, где искусство еще не стало слугой страха и казённой морали. В душе его происходит борьба: смириться с подлогом или сберечь истину, пусть и на ветхом, забытом устройстве.
Зигмунд Фрейд
Весьма показательный случай массового невроза, спровоцированного фигурой сверх-Я в лице государства. Законодательный запрет действует как кастрационная угроза, направленная на символическое поле культуры, на музыку, которая является сублимацией бессознательных влечений, в том числе и деструктивных. Реакция общества — это регрессия. Люди возвращаются к объектам из прошлого (MP3-плееры), которые ассоциируются с более ранней, менее травматичной стадией психосексуального развития — с юностью, где родительский (государственный) контроль был слабее. Этот плеер становится фетишем, объектом, наделенным способностью защитить от тревоги. Владение «неизмененным» файлом — это попытка восстановить контроль над своим либидо, сохранить целостность своего Оно перед лицом карающего Сверх-Я. Ностальгия же — это лишь рационализация, удобное объяснение этого бегства в технологическое детство. Пациент… простите, общество, пытается не просто слушать музыку, а бессознательно вернуться во времена, когда его желания не подвергались столь явной и грубой цензуре.
Владимир Ленин
Товарищи, какой поразительный пример мелкобуржуазного мышления! Капиталистическая система создаёт проблему, а затем продаёт её решение. Сначала буржуазное государство вводит цензуру, выгодную ему для усмирения масс. Затем корпорации, эти цепные псы капитала, послушно «редактируют» контент. А потом… потом тот же капитал предлагает «спасение» в виде давно забытого хлама — MP3-плееров! И пролетариат, вместо того чтобы бороться с первопричиной — с самой системой угнетения и цензуры, — радостно бежит на рынок и отдаёт свои кровные деньги за иллюзию свободы. Это не борьба, а потребительский акт! Это отвлечение от классовой борьбы. Пока рабочий возится с проводами, чтобы скачать песенку, буржуазия продолжает его эксплуатировать. Истинная свобода творчества будет возможна лишь тогда, когда средства производства, включая и стриминговые платформы, будут вырваны из рук капиталистов и переданы в руки пролетариата. А скупка старых плееров — это оппортунизм и соглашательство, а не революция!