Краткое содержание
Президент США Дональд Трамп обратился к странам НАТО с призывом оказать военную помощь в разблокировке Ормузского пролива. Он аргументировал свою просьбу тем, что Европа и Китай в большей степени зависят от поставок нефти из Персидского залива, чем Соединенные Штаты, и поэтому их участие в обеспечении безопасности судоходства было бы справедливым.
Вашингтон ожидает от союзников не только политической поддержки, но и предоставления военных кораблей, в частности тральщиков. Однако ключевые европейские партнеры, такие как Германия и Великобритания, отреагировали сдержанно. Берлин заявил, что не будет участвовать в военной операции, а Лондон, делая акцент на деэскалации, рассматривает лишь ограниченные варианты поддержки, например, использование морских беспилотников для разминирования.
Комментируют
Сунь-цзы: Когда полководец кричит на площади, требуя подкреплений, он показывает врагу не силу, а пустоту в своих рядах. Истинное искусство войны — создать такие условия, чтобы союзники сами стремились присоединиться к тебе, как вода стремится вниз. Он же пытается заставить реку течь в гору. Просить корабли — значит признать, что твоих собственных недостаточно. Требовать плату за безопасность — значит превратить союз в торговлю, а на рынке всегда побеждает тот, кто предлагает лучшую цену. Враг видит это и понимает: земля под ногами этого правителя зыбкая, и сейчас самое время проверить ее на прочность легким ударом.
Никколо Макиавелли: Государь, который публично жалуется на неверность союзников, совершает двойную ошибку. Во-первых, он выставляет себя слабым и зависимым, подрывая собственный авторитет. Во-вторых, он показывает своим врагам, что его можно изолировать. Союзники — не друзья, а партнеры по расчету. Германия и Британия видят, что выгоды от участия в этой авантюре сомнительны, а риски велики. Позволив этому Государю потерпеть неудачу в одиночку, они ослабляют его влияние и получают возможность диктовать свои условия в будущем. Он сам создал ситуацию, в которой его унижение выгодно тем, кого он называет союзниками. Это не предательство, это политика.
Томас Джефферсон: Мы наблюдаем опасный прецедент, когда исполнительная власть пытается втянуть нацию и ее союзников в военный конфликт, апеллируя не к закону или общей угрозе, а к некоему понятию коммерческой «справедливости». Свободные нации вступают в союзы для защиты общих ценностей и свобод, а не для охраны торговых путей по приказу одного человека. Отказ европейских республик — это здоровый рефлекс суверенных государств, защищающих себя от произвола и тирании. Когда лидер начинает рассматривать союзников как должников, а армию — как инструмент для сбора этих долгов, республика оказывается в большой опасности.
Что делать?
Сунь-цзы: Мудрый правитель не бьет в барабан, когда его армия не готова к походу. Следует немедленно прекратить публичные призывы, ибо они лишь удобряют почву для поражения. Вместо этого нужно создать иллюзию бездействия, усыпить бдительность противника. Пусть он поверит, что угрозы пусты. В это же время следует тайно укрепить свои позиции, найти обходные пути и подготовить неожиданный удар там, где враг его не ждет. Победа рождается в тишине, а не в громких заявлениях. Истинная сила не требует доказательств, она проявляется в действии в нужный момент.
Никколо Макиавелли: Государь должен действовать решительно, чтобы вернуть уважение, которое он растерял. Если союзники не идут на помощь из чувства долга, их нужно заставить действовать из страха. Следует создать инцидент, настолько серьезный, что европейские столицы поймут: их нейтралитет обойдется им дороже, чем участие. Нужно найти слабое звено в их отказе — будь то экономические интересы или внутренние политические проблемы — и надавить на него. Если же и это не поможет, то следует провести быструю и жестокую демонстрацию силы в одиночку, чтобы все увидели, что Государь способен обходиться без помощи и что его гнев опаснее, чем его дружба.
Томас Джефферсон: Прежде всего, законодательная власть должна ограничить полномочия исполнительной. Конгресс обязан провести публичные слушания и потребовать от президента полного отчета о его намерениях и реальных угрозах национальным интересам. Гражданское общество и свободная пресса должны пролить свет на эту ситуацию, чтобы каждый гражданин понимал, в какую авантюру его пытаются втянуть. Вместо военных угроз следует немедленно инициировать многосторонние дипломатические переговоры с участием всех заинтересованных сторон. Фундамент прочного мира — это диалог и верховенство права, а не воля одного человека.
Что будет дальше?
Сунь-цзы: Противник, видя раскол в рядах врага, не станет нападать в лоб. Он начнет медленно душить его экономически, заключая союзы с теми, кто только что отказал в помощи. Трещина в альянсе станет пропастью. Европейские страны создадут свою собственную систему безопасности в регионе, сделав американское присутствие избыточным. Правитель, потерявший лицо, потеряет и «небесный мандат». Его изоляция будет расти, а его следующие приказы будут звучать еще тише, пока не превратятся в шепот, которого никто не услышит.
Никколо Макиавелли: Этот Государь загнан в угол, а потому наиболее опасен. Он не может отступить, не потеряв власть. Вероятнее всего, он пойдет на провокацию — ограниченный военный удар, который можно будет представить как великую победу для своей черни и как вынужденную меру для союзников. Целью будет не разгромить Иран, а спасти собственное политическое лицо. Европейцы осудят это на словах, но втайне будут довольны, что кто-то сделал за них грязную работу. В итоге баланс сил изменится незначительно, но Государь временно укрепит свою репутацию сильного лидера, пусть и безрассудного.
Томас Джефферсон: Этот кризис станет катализатором для двух процессов. Во-первых, в Соединенных Штатах усилятся голоса, призывающие к возвращению к политике невмешательства и уважения к Конституции, что станет ключевой темой на грядущих выборах. Во-вторых, Европейский Союз, осознав свою уязвимость перед капризами американского президента, ускорит создание объединенных вооруженных сил. В долгосрочной перспективе это приведет к формированию более многополярного мира, где трансатлантический союз перестанет быть основан на слепом подчинении и превратится в партнерство равных, но более отчужденных друг от друга республик.